В.Н.БАЛЯЗИН

СОКРОВЕННЫЕ ИСТОРИИ ДОМА РОМАНОВЫХ

(6)

СКАЗАНИЯ О ТРЕХ ПОСЛЕДНИХ ИМПЕРАТОРАХ

Новелла 1

ПЕРВЫЕ ГОДЫ ЦАРСТВОВАНИЯ АЛЕКСАНДРА II

     Девятнадцатого февраля 1855 года новый император Александр II, выступая в Государственном совете, сказал: "Покойный родитель в последние часы жизни сказал мне: "Сдаю тебе мою команду, но, к сожалению, не в таком порядке, как желал, оставляю тебе много трудов и забот".
      Главной заботой была Крымская война, и Александр окончил ее, подписав в Париже мир. Затем он упразднил военные поселения и сократил срок службы в армии с 25 до 15 лет.
      Семнадцатого апреля 1856 года Александр издал манифест о предстоящей коронации, назначив ее на август этого же года, но до того, как этот торжественный акт состоялся, император и три его брата выехали в Варшаву, где российский монарх заявил, что Царство Польское навсегда будет слито с Россией, оставаясь и впредь "неотъемлемой частью всероссийской семьи".
      Четырнадцатого августа царская семья прибыла на Николаевский вокзал и поехала в Москву.
      На коронацию отправлялся достаточно опытный в государственных делах человек, по меркам того времени уже и немолодой -Александру шел 39-й год, - и он был искушен и в делах административных, и в делах военных, и в делах дипломатических.
      Впервые коронационный выезд осуществлялся по железной дороге. После трех дней пребывания в Петровском дворце, расположенном у границы Москвы, 17 августа Александр, вся его семья и блестящая свита въехали на Тверскую улицу, которую называли также и "Царской" из-за традиционных торжественных въездов в столицу царствующих особ.
      Александр появился в Москве под звон колоколов и грохот пушек, окруженный своими братьями и двумя старшими сыновьями -тринадцатилетним Николаем и одиннадцатилетним Александром.
      У въезда в Москву их встретил военный генерал-губернатор, в Земляном городе, у Триумфальных ворот, - городская Дума и магистрат, в Белом городе, у Страстного монастыря, - московское дворянство, у Иверских ворот, при въезде на Красную площадь, - гражданский губернатор и чиновничество. У часовни Иверской Божьей Матери царь и вся свита сошли с коней, императрица и дети вышли из экипажей, приложились к чудотворной иконе и пешком пошли в Кремль. У Спасских ворот их встретил московский комендант со штабом, а возле Успенского собора - Правительствующий Сенат. Тут же из собора вышли навстречу царю члены Святейшего Синода во главе с митрополитом Московским Филаретом. Обойдя кремлевские соборы, царская семья через Красное крыльцо вошла в Кремлевский дворец. Начиная с 23 августа, три дня в Москве шли народные гуляния и угощение простого народа. 26 августа в Успенском соборе прошла коронация со строгим соблюдением всего "чина". Вел торжество семидесятичетырехлетний Филарет. С самого начала все было как нельзя лучше, как вдруг старик Горчаков, стоявший с "державой", лежавшей на круглой бархатной подушке, зашатался, потерял сознание и упал, выронив подушку. "Держава" со звоном покатилась по каменному полу. Присутствующие ахнули, считая происшедшее верным признаком несчастья. Александр же не переменился в лице, а когда коронация кончилась, сказал Горчакову: "Не беда, что свалился. Главное, что стоял твердо на полях сражений". Так вспоминал этот эпизод правнук Горчакова Аркадий Столыпин сохранившееся в их семье предание - впрочем, совершенно достоверное.
      По примеру прежних царствований были розданы чины, титулы и "многие милости", которые обошлись в восемнадцать миллионов рублей.
      А.Ф.Орлов, председатель Государственного совета и Комитета министров, недавно подписавший в Париже мир с союзниками, был возведен в княжеское достоинство. Князь М.С.Воронцов стал фельдмаршалом, четыре сановника - графами. Царь на три года отменил рекрутские наборы, простил недоимки, амнистировал или облегчил участь почти всех преступников, в том числе декабристов и петрашевцев. Всем амнистированным было разрешено возвратиться вместе с семьями из ссылки и жить, где пожелают, кроме Петербурга и Москвы. Им возвращалось дворянство, а князьям, графам и баронам - их титулы, а также и конфискованные по суду имения. Среди тех, кто вернулся из ссылки, был Ф.М.Достоевский. Отдельным актом были отменены высокие пошлины на заграничные паспорта, введенные Николаем и препятствовавшие выезду за границу.
      Радость и надежды на лучшее будущее воскресли в сердцах многих людей, но более всего одушевлены были начинаниями нового императора те, кто занимал крайне враждебные позиции по отношению к его отцу -       На следующий после коронации год Александр дважды побывал за границей, устраняя остатки старой вражды между ним и союзниками. Он добился резкого потепления отношений с Францией и начал нормализовывать отношения с Англией.
      В этом же, 1857 году, 29 апреля, у него родился пятый сын - Сергей, которого ждала та же участь, что и самого Александра, - пасть от руки убийцы.
      Завершая эту скорбную линию, добавим, что и последний его сын - Павел, кому суждено будет родиться через три года, 21 сентября 1860 года, тоже окажется жертвой насилия: он будет расстрелян в Петрограде 28 января 1919 года в дни "красного террора".
      А в 1857 году, после рождения Сергея Александровича, Марии Александровне было предписано лечение минеральными водами на немецком курорте Киссингене. Царь и царица, объехав многих своих немецких родственников, наконец приехали на курорт. Однако поездка эта преследовала и важные политические цели - 13 сентября, после длительной подготовки, в столице Вюртемберга Штуттгарте произошла встреча Александра II и его бывшего непримиримого врага, а теперь потенциального друга - Наполеона III, императора Франции. Но быстрому сближению помешало то, что Наполеон III поднял вопрос о положении Польши, а Александр категорически отверг какое-либо вмешательство в польские дела, считая этот вопрос своим внутренним делом. 19 сентября в Веймаре состоялась давно подготавливавшаяся встреча Александра с австрийским императором Францем-Иосифом, тоже не давшая определенных результатов.
      Почти полугодовое странствие царя и царицы закончилось их приездом в Царское Село 15 октября.
      Почти весь 1858 год прошел в странствиях по России, сначала на Север: Вологда, Архангельск, Соловки и Валаам, а потом - по Волге до Нижнего Новгорода и, наконец, в Варшаву.
      Одним из наиболее важных событий конца 50-х годов в жизни царской семьи, несомненно, было совершеннолетие старшего сына Александра II Николая.
      Восьмого сентября 1859 года цесаревич Николай Александрович принес присягу на верность императору, принял всех послов, аккредитованных в Петербурге, совершенно очаровав их умом и сердечностью. Но на следующий год с ним случилось несчастье - во время скачки на ипподроме в Царском Селе цесаревич упал с лошади и ушиб себе спину, на что сначала не обратили должного внимания, но об этом-чуть позже.

Новелла 2

СМЕРТЬ ЦЕСАРЕВИЧА НИКОЛАЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА

     В 1861 году Александр II совершил свое самое выдающееся деяние - отменил крепостное право, а затем очень много времени уделял законодательному процессу налаживания новых отношений в деревне.
      До личных дел и забот о самом себе у него совсем не было времени. Только весной 1864 года он вместе с Марией Александровной отправился на воды в Киссинген и Швальбах, где они и пробыли до конца июня.
      В это же время в Европу отправился и цесаревич Николай Александрович, который перед тем, в 1861-1863 годах, успел совершить два очень продолжительных путешествия, крайне насыщенных и весьма полезных с познавательной точки зрения. После этого, как бы продолжая образовательную программу, в июне 1864 года цесаревич поехал за границу.
      Один из сопровождавших его в этом путешествии, профессор Б.Н.Чичерин, - известный историк, философ и правовед, - писал: "Мы путешествовали, как кружок друзей разных возрастов, различных положений, но все соединенные общим чувством и общими стремлениями. Центром этого маленького мира был прелестный юноша с образованным умом, с горячим и любящим сердцем, веселый, приветливый, обходительный, принимающий во всем живое участие, распространяющий какое-то светлое и отрадное чувство". Объехав Германию и Голландию, Цесаревич направился в столицу Дании Копенгаген и там, в замке Фреденсборг, встретил прелестную семнадцатилетнюю принцессу Дагмару, дочь датского короля Христиана IX, и принял решение сделать ей предложение.
      Имя Дагмара является аналогом имени Аврора, по- датски означая "Утренняя заря". Принцесса родилась в Копенгагене 14 ноября 1847 года.
      До знакомства с цесаревичем Николаем Александровичем жизнь Дагмары проходила в религиозной и высоконравственной семье гвардейского офицера, женатого на племяннице бездетного короля Дании Фредерика VII - последнего короля из династии Ольденбургов.
      Пятнадцатого ноября 1863 года Фредерик умер, и престол перешел к отцу Дагмары - Христиану Глюксбургу, первому представителю новой династии на датском троне. Мать Дагмары - принцесса Луиза Гессенская, доставившая своим браком трон собственному мужу и ставшая королевой Луизой, - имела трех сыновей и трех дочерей, сыгравших затем видную роль в династической истории Европы. Старший брат Дагмары в 1903 году наследовал от своего отца корону Дании и взошел на трон под именем Фредерика VIII. Принцесса Александра вышла замуж за принца Уэльского Эдуарда, а после того, как он стал королем Великобритании Эдуардом VII и императором Индии, эти же титулы стала носить и Александра. Второй брат Дагмары стал королем Греции под именем Георгиоса I, а младшая сестра - Тира, выйдя замуж за короля Ганновера, герцога Кумберлендского, добавила в фамильную копилку титулов датского королевского дома еще и эти два титула. Дагмара же стала императрицей России.
      Однако это случилось позднее, а летом 1864 года дело дошло только до того, что Николай Александрович послал к своим родителям, находившимся в это время в Дармштадте, на родине императрицы Марии Александровны, одного из свитских офицеров, князя В.А.Барятинского. Царь и царица согласились на помолвку с Дагмарой, и 20 сентября помолвка совершилась. Вслед за тем произошло и обручение, и Дагмара стала невестой цесаревича, о чем жители Петербурга были извещены пушечным салютом в 101 выстрел. Невеста переехала из Дании в Дармштадт, к своим новым родственникам, и стала заниматься там законом Божьим, готовясь к переходу в православие. А Николай Александрович уехал в Италию, где у него начались сильнейшие боли в спине. Врачебный консилиум вынес решение, что это не более чем острый приступ ревматизма, и порекомендовал больному провести зиму в Ницце. Меж тем цесаревич уже не мог распрямиться и ходил сильно сгорбившись, с каждым днем слабея все больше и больше. А в начале апреля дела пошли настолько плохо, что 4 апреля к нему выехал двадцатилетний великий князь Александр, а еще через два дня и сам император с восемнадцатилетним сыном Владимиром. По пути к ним присоединилась невеста цесаревича со своей матерью, но когда они приехали в Ниццу, цесаревич уже умирал. Великий князь Александр стоял у изголовья умирающего, но еще находящегося в полном сознании брата, когда в комнату вошла Дагмара. Она стала рядом с Александром, и они вместе пробыли у постели цесаревича до самой его смерти. Однако, прежде чем это случилось, цесаревич, чувствуя, что никакой надежды на то, что он останется жив, нет, в один из последних дней своей жизни соединил их руки и взял с них обещание, что они станут мужем и женой. Александр и Дагмара плакали, уверяя больного, что он непременно выздоровеет. Но никаких надежд ни у кого не осталось. Приехавшие в Ниццу мировые медицинские светила, и среди них и Н.И.Пирогов, поставили диагноз: туберкулезное воспаление спинного мозга. Это был смертный приговор. В ночь на 13 апреля 1865 года Николай Александрович умер.
      В его изголовье стояли принцесса Дагмара и любимый брат Александр. Горе утраты любимого жениха и брата очень сблизила их. Они не знали тогда, да и не смели думать, что пройдет всего полтора года и они станут мужем и женой, а их будущий сын - Николай - станет последним императором России...
      А после того, как Николай Александрович 28 мая был похоронен в Петропавловском соборе, его брат Александр был провозглашен цесаревичем, и ему суждено было через 16 лет взойти на престол под именем Александра III.

Новелла 3

НИМФЫ ГОСУДАРЯ АЛЕКСАНДРА НИКОЛАЕВИЧА И НАЧАЛО ВЕЛИКОЙ ЛЮБВИ

     Между тем семейные дела Александра II после 1860 года вступили в новую фазу. Прошло уже 19 лет со дня свадьбы с Марией Александровной, успевшей родить двух дочерей и шестерых сыновей, из которых только первая дочь - Александра - умерла. Последнего своего ребенка - Павла - императрица родила, когда ей шел тридцать седьмой год.
      А вместе с тем у императрицы было не очень хорошее здоровье, и многочисленные роды не шли ей на пользу. Кроме того, климат Северной Пальмиры был не чета климату ее родины - Южной Германии, и все это привело к тому, что Мария Александровна стала страдать астмой и сердечными приступами.
      Нездоровье повело к охлаждению отношений между нею и Александром, которому к этому времени было чуть больше сорока лет. Природа, как известно, не терпит пустоты, и сердечный вакуум был вскоре заполнен: по утверждению изучавшего "донжуанский список" Александра II историка Г.И.Чулкова, царь последовательно переменил полдюжины любовниц. Чулков называет Долгорукову 1-ю (не следует путать ее с Долгоруковой Ека- териной Михайловной, о которой речь впереди), Замятнину, Лабунскую, Макову, Макарову и Ванду Кароцци. Сюда же вплетает Чулков мимолетную и совершенно скандальную историю с какой-то гимназисткой, дочерью камер-лакея. Однако все эти увлечения, если они и были, представляли собою не более чем слухи и сплетни, за исключением истории с двадцатилетней красавицей княжной Александрой Сергеевной Долгоруковой (Долгоруковой 1-й). Княжна обладала сильным характером и четким, мужским умом. Однако через непродолжительное время император охладел к ней. Дав ей понять, что возврат к прежним отношениям невозможен, Александр способствовал скорому замужеству Александры Сергеевны. Мужем бывшей фаворитки стал генерал Альбединский, вскоре после свадьбы отправленный генерал-губернатором в Варшаву.
      Став мадам Альбединской, бывшая мадемуазель Долгорукова навсегда ушла из жизни императора, и он едва ли рассчитывал услышать когда-нибудь ее девичью фамилию.
      Однако судьбе было угодно распорядиться иначе.

* * *

     Весной 1865 года сорокасемилетний император прогуливался в Летнем саду. Он заметил прелестную девушку - грациозную, модно одетую, с румянцем во всю щеку, с большими лучистыми глазами. Это была дальняя родственница Александры Долгоруковой - теперь Альбединской - восемнадцатилетняя княжна Катенька Долгорукова.
      Александр знал ее давно. Летом 1857 года, оказавшись на больших маневрах под Полтавой, он останавливался в имении ее отца - князя Михаила Михайловича Долгорукова и тогда-то впервые увидел Катеньку. Девочка поразила его ласковостью, непосредственностью и грацией, и царь запомнил ее. Через несколько лет Долгоруковы разорились - из-за непрактичности и широкого образа жизни. Их усадьба была несколько раз описана кредиторами, и, только продав фамильные бриллианты и золото, Долгоруковы смогли уплатить проценты и спасти Тепловку от публичных торгов с молотка. Подкосила их и реформа 1861 года, а еще более - неожиданный пожар, погубивший большой и богатый дом. После этого княгиня Вера Долгорукова написала Александру о всех постигших их несчастьях, и царь велел определить четверых мальчиков в петербургские кадетские корпуса, а Катеньку и Машеньку - в Смольный. Кроме того, Александр остановил "экзекуцию" банков и тем спас семью от окончательного разорения. Однако переживания последних лет настолько подорвали здоровье князя Долгорукова, что он вскоре умер, а его вдова переехала в Петербург и, сняв скромную маленькую квартирку, жила от воскресенья до воскресенья, когда к ней могли прибегать сыновья. Иногда навещала она дочерей, прилежно учившихся и мечтавших попасть при выпуске на мраморную доску первых в своих классах. Самой большой радостью для девочек были посещения матери и "царские дни", когда в Смольный приезжал царь и визит его сопровождался роскошным обедом и многочисленными подарками.
      Александр приехал в Смольный в Вербное воскресенье 1865 года, и ему были представлены все преподаватели, наставницы и воспитанницы старших классов. Среди последних были и сестры Долгоруковы. Сестры Долгоруковы с самого начала оказались в числе наиболее красивых воспитанниц, хотя и непохожи друг на друга: Катенька была шатенкой с лицом цвета слоновой кости, Машенька - ярко выраженной блондинкой, с лилейным цветом кожи и привлекательной соразмерной полнотой. Увидев восемнадцатилетнюю Катю, Александр влюбился в нее, как бы это ни звучало банально, с первого взгляда. Александр доверил эту свою тайну фрейлине Вареньке Шебеко и стал посылать с нею сестрам Долгоруковым сладости и фрукты. Его выбор посредницы объяснялся тем, что Шебеко и раньше выполняла некоторые деликатные его поручения, и тем, что начальница Смольного института, мадам Леонтьева, была родственницей Шебеко. Леонтьева, конечно же, догадывалась о происходящем, но не только не препятствовала, но и всячески способствовала зарождению и развитию романа.
      Вскоре после визита Александра Катенька простудилась, и ее положили в смольнинскую больницу, в маленькую отдельную палату. Шебеко провела царя к больной - Александр конечно же сохранял инкогнито, - и тогда визитер и больная впервые остались наедине. Как ни была Катя наивна, а все же догадалась, что она очень нравится императору.
      А Вара Шебеко поехала к матери Кати и Маши, нашла ей приличную квартиру, оплатила ее и еще дала денег княгине, сказав, что эта помощь исходит от царя, но одновременно попросила сохранить все это в тайне, что-бы в городе не возникло никаких кривотолков. Шебеко даже сказала, что это - семейное счастье Вишневских, подчеркивая, что в девичестве княгиня Вера носила эту фамилию, и именно ее прапрадед был тем самым полковником Вишневским, который привез в Петербург пастушка Алешу Розума, ставшего фаворитом, а потом и мужем императрицы Елизаветы Петровны - графом Алексеем Григорьевичем Разумовским [См. Глава 3, Новелла 1: Пастух, царица и шинкарка]. Едва ли княгиня Долгорукова усмотрела в последней фразе намек на Катю, но она не могла не понять, что ее дочь очень нравится императору. Что же касается Кати, то она была истинная, эталонная смольнянка, чьим идеалом была пушкинская Татьяна, и она оставалась чистой, целомудренной, неприступной, чем еще больше разжигала страсть Александра, не устававшего твердить ей о пламенной и нежной любви.
      А Шебеко смотрела далеко вперед и рассчитала, что царь тем быстрее добьется успеха, чем раньше Катя оставит Смольный. Ловкая фрейлина стала все чаще пугать Катю необычайной сложностью предстоящих выпускных экзаменов и посоветовала подать заявление о выпуске из института без экзаменов в связи со слабым здоровьем. Леонтьева конечно же пошла навстречу и разрешила ей оставить Смольный. После этого Катя перебралась к матери, чем сильно обрадовала Александра, который теперь надеялся на содействие княгини Долгоруковой в благоприятном для него развитии романа. Однако посещения царем Кати в квартире ее матери тоже были не очень приемлемы, тем более что отношения между Александром и его возлюбленной оставались совершенно платоническими и делать из квартиры "гнездышко любви" было еще рано. Решено было назначить местом встреч Летний сад, где Александр любил отдыхать после приемов и докладов. А Вара Шебеко обещала будто бы невзначай привести туда Катю.
      Так, в первый раз после выхода из Смольного, Александр встретил княжну в Летнем саду. Царь был великий ценитель красоты, подлинный эстет, и для него не было безразличным место свиданий. В то время Летний сад являлся одним из самых прелестных мест Петербурга. Там были высажены диковинные декоративные деревья из царских оранжерей, раритеты России и Европы. Вокруг цвела сирень, жасмин и жимолость, благоухали тюльпаны и нарциссы. По обеим сторонам одной из аллей цвели розы, другую аллею обрамляли левкои. В фонтане плавали золотые рыбки, а между деревьями белели античные мраморные статуи, создавая атмосферу изысканности и классической красоты. Застенчивая и невинная молодая красавица была здесь подобна юной весталке - жрице языческой богини Весты, обреченной на целомудрие. Она была и столь же, как весталки, невозмутима и совершенно спокойна, что сбивало с толку ничего не понимающего Александра, перед которым все терялись, волновались, заискивали и искали протекции. Наконец, благодаря настойчивым разъяснениям Шебеко и матери Катя поняла, что она должна хоть немного пойти навстречу царю и дать ему маленькую надежду на то, что все со временем переменится.
      А между тем постоянные посетители Летнего сада приметили статного и красивого пожилого сановника, в одно и то же время гулявшего с хорошенькой молоденькой барышней. И чтобы не искушать судьбу, Варвара Шебеко предложила перенести свидания на острова - Елагинский, Крестовский или Каменный, - где их еще ни разу не видели. Так они и сделали и продолжали встречаться до самого конца 1865 года, а после того и всю зиму 1866-го. За последнее время Катя привыкла к императору, но ее страшно смущало то, что Александр Николаевич был на тридцать лет старше ее, и это очень мешало восемнадцатилетней княжне чувствовать себя естественно. Потому-то и находилась она в сильном смятении вот уже несколько месяцев и вела себя очень скованно и смущенно, соглашаясь лишь на невинные прогулки. Однако раз от разу ей становилось все легче, и Александр чувствовал это и радовался, что лед скованности быстро тает.
      Оставаясь одна, Катенька все чаще вспоминала Александра, о котором в 1865 году французский поэт Теофиль Готье оставил такое описание: "Волосы государя были коротко острижены и хорошо обрамляли высокий и красивый лоб. Черты лица изумительно правильны и кажутся высеченными скульптором. Голубые глаза особенно выделяются благодаря коричневому тону лица, обветренного во время долгих путешествий. Очертания рта так тонки и определенны, что напоминают греческую скульптуру. Выражение лица, величественно-спокойное и мягкое, время от времени украшается милостивой улыбкой".
      Княжна полюбила его после того, как однажды при встрече царь показался ей несчастным и нуждающимся в ее поддержке, в ее жалости и сострадании.
      Она почувствовала, что необходима этому человеку, именно человеку, а не царю. Екатерина Михайловна совсем по-другому взглянула и на самое себя, ощутив, что она не вчерашняя инфантильная смольнянка, а женщина, готовая к состраданию и самоотверженности.

Новелла 4

ПЕРВОЕ ПОКУШЕНИЕ

      Четвертого апреля 1866 года, в четвертом часу дня, император Александр прогуливался в Летнем саду. Окончив променад, он вышел за ворота, где стояла его коляска, и только собрался сесть, как вдруг возле него появился молодой мужчина и направил пистолет прямо в грудь государя. Как только неизвестный выхватил револьвер, один из стоявших возле него зевак сделал резкое движение рукой. Потом утверждали, что он ударил стрелявшего по руке.
      Жандармы и некоторые очевидцы случившегося бросились на стрелявшего и повалили его.
      - Ребята! Я за вас стрелял! - кричал террорист.
      Александр приказал отвести его к экипажу и спросил:
      - Ты поляк?
      - Русский,- ответил террорист.
      - Почему же ты стрелял в меня? - удивился царь.
      - Ты обманул народ: обещал ему землю, да не дал.
      - Отвезите его в Третье отделение,- сказал Александр, и стрелявшего вместе с тем, кто вроде бы помешал ему попасть в царя, повезли к жандармам.
      Стрелявший назвал себя крестьянином Алексеем Петровым, а другой задержанный - Осипом Комиссаровым, петербургским картузником, происходившим из крестьян Костромской губернии. Случилось так, что среди других свидетелей оказался герой Севастополя генерал Э.И.Тотлебен, и он заявил, что отчетливо видел, как Комиссаров подтолкнул террориста и тем спас жизнь государю.
      Александр с места покушения отправился в Казанский собор, где горячо поблагодарил Бога за свое чудесное спасение. А вокруг Зимнего дворца собралась толпа, встретившая его криками "Ура!" и не расходившаяся до полуночи. Вечером во всех церквах прошли благодарственные молебны, а во дворце собрались члены Государственного совета, сенаторы, министры и генералы. Они тоже кричали "Ура!" и непрерывно поздравляли Александра с чудесным избавлением от смерти.
      Как сообщала вскоре офицерская газета "Русский инвалид", 4 апреля вечером, накануне спектакля в одном из театров, зрители потребовали исполнить гимн, - и оркестр исполнил его трижды, а публика махала платками и шляпами и кричала "Ура!". В антракте зрители окружили купца, который, по слухам, был очевидцем случившегося у Летнего дворца, и попросили рассказать, что он видел. Купец, встав в партере перед первым рядом, стал рассказывать. У рампы тут же собрались актеры в сценических костюмах и в гриме, бутафоры, плотники, и, когда рассказ был окончен, весь театр запел гимн "Боже, Царя храни!".
      Такие демонстрации произошли в это же самое время во всех театрах Петербурга и повсюду, где служились молебны или происходили собрания.
      Тем более радостно и торжественно отмечали "чудесное избавление государя" в Зимнем дворце, где при огромном стечении народа Александр обнимал и целовал своего "спасителя", а затем возвел Осипа Ивановича Комиссарова-Костромского в потомственные дворяне.
      Из уст в уста передавали, что Осип Иванович родился в селе Молвитино Костромской губернии, недалеко от знаменитого села Домнина - родины Ивана Сусанина. И тут же нового "спасителя" стали называть вторым Иваном Сусаниным.
      Не менее торжественно отметили "подвиг" Комиссарова в Москве. В его честь в Английском клубе был устроен грандиозный банкет, сам он был избран почетным членом, а московское дворянство поднесло Осипу Ивановичу золотую шпагу.
      Ретивость дворянства не знала границ: в честь Коммиссарова была объявлена подписка на сбор средств, что-бы купить для него имение. Дворяне быстро собрали деньги и купили Осипу Ивановичу усадьбу. Да только, оказавшись помещиком и богачом, бывший картузник запил и в пьяном виде повесился.
      А доставленный в III Отделение террорист лишь на шестые сутки сознался, что вовсе он никакой не крестьянин Петров, а саратовский дворянин Дмитрий Васильевич Каракозов. Следствие по его делу было поручено Особой комиссии во главе с М.Н.Муравьевым, и тот вскоре дознался, что за Каракозовым стоит революционная организация - "Московский кружок", возглавляемый двоюродным братом террориста Н.А.Ишутиным, вольнослушателем университета, установившего связи с разрозненными подпольными кружками разгромленной революционной организации "Земля и воля". Вдохновителем и устроителем "Земли и воли" был Чернышевский, а заграничными помощниками и единомышленниками - Герцен и анархист М.А.Бакунин. Кружок Ишутина состоял из учащихся и студентов, готовившихся к насильственному перевороту и активно пропагандировавших социалистическое учение.
      Ишутин и многие другие члены организации были арестованы. Во время суда выяснилось, что кружок состоял из двух частей -"Организации" и "Ада". Большинство состояло в "Организации" и о существовании "Ада" не знало. А в "Аду" состояли особо доверенные, глубоко законспирированные боевики-террористы. Именно они готовились к цареубийству, которое попытался осуществить Каракозов.
      Попав в Алексеевский равелин Петропавловской крепости, Каракозов производил на всех его видевших и общавшихся с ним: следователей, жандармов, солдат, врачей, священника, отца Полисадова, много дней пытавшегося добиться от узника раскаяния и примирения, - впечатление человека, находящегося на грани сумасшествия.
      По делу Каракозова суду было предано 36 человек, хотя арестовали 196. Однако и предварительное следствие, и судебное разбирательство были объективными, и потому 160 человек были освобождены сразу же.
      Суд приговорил только двоих - Каракозова и Ишутина - к смертной казни. Остальные же попали на каторгу и в ссылку. 3 сентября на Смоленском поле были поставлены две виселицы, и Каракозов с Ишутиным взошли на эшафот. Однако в последний момент смертная казнь Ишутину была заменена пожизненной каторгой. До мая 1868 года Ишутин находился в Шлиссельбурге, а потом был выслан на Кару, где и умер через одиннадцать лет с признаками явного помешательства.
      По делу ишутинцев правительство сделало выводы и прежде всего закрыло "Современник" и "Русское слово", где публиковались произведения Чернышевского, Салтыкова-Щедрина, Успенского, Писарева, Шелгунова и других радикалов и прогрессистов. Был уволен с поста министра народного просвещения либерал А.В.Головнин, а на его место назначен обер-прокурор Святейшего Синода граф Д.А.Толстой - впоследствии министр внутренних дел. Петербургским генерал-губернатором вместо А.А.Суворова был назначен ревностный сподвижник М.И.Муравьева генерал Трепов, а шефом жандармов стал молодой и энергичный генерал-майор свиты граф Петр Андреевич Шувалов, вскоре прозванный "Петром IV" из-за необъятной власти, которую он получил. Правительство усматривало корни случившегося в событиях, происшедших за четыре года до того, как сидевший в предварительном заключении бывший студент Петр Заичневский написал прокламацию "Молодая Россия". Он призывал в ней к свержению монархии, к уничтожению всей царской семьи и тех, кого он называл "императорской партией". "Императорская партия! Думаете ли вы остановить этим революцию, думаете ли запугать революционную партию? Или до сих пор вы не поняли, что все ссылки, аресты, расстреливания, засечения насмерть мужиков ведут к собственному же вашему вреду, усиливают ненависть к вам и заставляют все теснее и теснее смыкаться революционную партию, что за всякого члена, выхваченного вами из ее среды, ответите вы своими головами? Мы предупреждаем и ставим на вид это только вам, члены императорской партии, и ни слова не говорим о Романовых - с теми расчет другой! Своею кровью они заплатят за бедствия народа, за долгий деспотизм, за непонимание современных потребностей. Как очистительная жертва сложит головы весь Дом Романовых".
      Прокламация "Молодая Россия" появилась весной 1862 года, а вскоре после этого в Петербурге запылали пожары, и как было не связать одно с другим? И подобно тому, как не удалось отыскать поджигателей, не нашли и автора прокламации, и как было не поверить в то, что революционная партия существует, но спряталась так глубоко и так хитроумно, что простым смертным ее ни за что не отыскать?
      А в нужный для нее момент она вдруг появится там, где ее не ожидали, и нанесет решительный удар. И вот один из ударов обрушился 4 апреля 1866 года, в четвертом часу дня. Злодей хотя и был казнен, но многие его единомышленники остались на воле и продолжали свое адское дело.

Новелла 5

ПАВИЛЬОН "БАБИГОН"

      Вот в этих-то самых